Киевские ведьмы. РЕЦЕПТ МАСТЕРА

   
     

ОТЗЫВЫ НА КНИГИ 'КИЕВСКИЕ ВЕДЬМЫ'

ЭКСКУРСИЯ ПО РОМАНУ 'КИЕВСКИЕ ВЕДЬМЫ'

«К.В. Меч и крест»

«К.В. Выстрел в Опере»

«К.В. Рецепт Мастера» - ждите осенью 2011 года!

«К.В. Никола Мокрый»

«К.В. Принцесса Греза»

«К.В. Ангел Бездны» - ждите в мае 2011 года

«К.В. Каменная гостья» - ждите летом 2011 года


 отзывы читателей >>


 

 
 
   
 

глава первая >>
глава вторая >>
глава третья >>
глава четвертая >>
глава пятая >>
глава шестая >>
глава седьмая >>
глава восьмая >>


Глава шестая, в которой Даша взлетает очень высоко


- Лучше скажи, зачем я тебя тогда в Петербург отпустила?!
Даша Чуб посмотрела на своего детского кумира...
Получившего официальный диплом авиатора, уже после того, как поставил с десяток воздушных рекордов. Получившего диплом инженера, уже после того, как он стал всемирно известным конструктором, переломившим историю мировой авиации. Киевлянина - чьим именем в ее веке была названа целая сеть крупнейших авиастроительных заводов Америки…
И демонстративно сморщила нос.
Ответ на ее вопрос красовался сейчас перед ней - ради Ильи!
Еще в десять лет, из зачитанной до дыр детской книжки с картинками, Даша знала, самый первый в мире большой самолет - родоначальник всех монументальных самолетов ХХ века - Игорь Сикорский сконструирует в Санкт-Петербурге на Русско-Балтийском заводе.
Чуб и сама могла бы построить завод. (Стараниями предприимчивой Катерины Михайловны, Трое начали жизнь в Прошлом отнюдь не с пустыми руками). И построила б, кабы знала, как скоро ее увлеченье полетами превратится в настоящую страсть.
А, может, и убоялась бы...
Ради того чтобы защитить честь «Ильи», от чьих богатырских услуг едва не отказались в начале войны, глава Руссо-Балта помянутый Владимирович Шидловский, лично возглавил эскадру тяжелых машин, став первым русским генерал-майором авиации. Весь его огромный завод стал мастерской, обслуживающий боевые потребности «Муромцев»… Но предприниматель сознательно шел на убытки, ради того, чтоб «Илюши» били врага!
Ощущая в горле не слишком приятный позыв к восхищению, Чуб коротко вздохнула – на середине вздоха расстраиваться она передумала:
- А помнишь, как я первый раз к вам пришла?
- Разве такое забудешь? - улыбнулся воспоминанью земляк. – Я молоток уронил…
 В кажущемся нереально далеким 1912, когда страна лишь пару лет как перестала считать самолеты цирковым балаганом, а 22-летний студент-недоучка, бросивший престижный Политехнический институт (и уже поднявший в воздух второй в России отечественный аэроплан и первый в России аэроплан с пассажирами на борту) трудился в куреневском сарае, во главе таких же влюбленных в мечту, как и он, - присоединится к ним был вправе любой.  Ради счастья быть приближенными к небесным телам кораблей, многие были готовы выполнять самую черную работу. Но дам, включая и найпрогрессивнейших, в их мастерской еще не было.
И когда зимой новорожденного года в дверях обрисовалась экстравагантнейшая блондинка в шарварах, и с порога заявила:
- Привет. Я – Изида. Ты - Игорь Сикорский? Ну, здравствуй, гений! Ты – просто зе бест!
 Впервые нареченный гением и непонятным «зэбестом» от неожиданности упустил из рук инструмент.
 Представляться гостье было без надобности. В Киеве обитала всего одна дама, фланировавшая по Городу в мужских шароварах, и произведшая минувшим летом больший фурор, чем воспоследовавший за сим сентябрьский визит царя и премьер-министра Столыпина и октябрьская неделя авиации в Киеве.
Беловолосая причина фурора подошла к переоборудываемому аэроплану С-6, и придирчиво осмотрела открытую трехместную кабину с двумя пассажирскими сиденьями спереди и кресло пилота сзади, - в то время как десять молодых людей, онемев, стояли и лицезрели ее саму.
- Вы Инфернальная Изида… та самая? - осторожно спросил нареченный гений.
- А-а, был в кабаре на моих выступлениях! - певица и танцовщица подергала перекладины между верхним и нижним крылом, видимо проверяя их на прочность. – Но все - я круто сменила имидж. Теперь я стихи пишу типа. А еще хочу с вами летать.
- А не боишься? – хмыкнул кто-то, взяв ее легкомысленный тон.
- Чего мне боятся? Я классно летаю.
- На чем?
- На метле. 
 Десятеро пионеров воздухоплавания закисли от смеха.
Изида же, засучив рукава, деловито ощупала оживлявший аэроплан автомобильный мотор, прищурилась на радиатор из алюминиевых трубок, постучала по хлипкому фанерному фюзеляжу, отошла на пару шагов, и тыкнула гению:
- Слушай, ты скоро это в цельный вид приведешь? А то у тебя все пока как-то отдельно друг от друга…
- Однако! - окриком оборвал всеобщее веселье гений. – Это отменная мысль. Если машина будет целостным созданием, так, чтобы каждая часть как бы вытекала одна из другой... И как вам такое в голову пришло? – удивленно выкнул он гостье.
- Да я просто картинку…  То есть, ты же это сам и сказал! – закивала дама. - Когда читал доклад в Политехе, о причинах катастроф, и о том, что не каждый может летать.
- Я сказал такое? Не помню, - захлопал глазами студент.
- Но я-то помню, - решительно соврала Даша Чуб. - Я сама это слышала! Так, вот, от том, что не каждый может летать. Ты говорил, для этого нужен птичий инстинкт. У меня он есть. Спорим на пять тысяч рублей? Если я – не птицелетка, ты выиграл. Если нет, на эти деньги ты сделаешь мне самолет. Но не такой. А как на картинке. Идет?
- Я сооружу вам истинную картинку! - понял даму по-своему гений. 
До сего дня его устремление к небу всего раз обернулась для гения звонкой монетой, - минувшей осенью, когда на неделе авиации в Киеве он получил первый приз 500 рублей. Да и в намерении знаменитой певицы-танцовщицы-поэтессы стать авиатриссой не было большой необычности. Первой в мире женщиной поднявшейся в воздух стала французская актриса Элиза де Ларош. В 1910  француженка заняла четвертое место на воздушных соревнованиях в Санкт-Петербурге, и удостоилась личной беседы с Николаем 11, восхищавшимся ее храбростью. А не далее чем в прошлом году «Вестник воздухоплавания» опубликовал изящную новость «любимица петербургской публики певица Молли Море, сдавшая пилотский экзамен, окончательно бросает сцену, решив посвятить себя авиации». 
 Но в тот нереально далекий зимний день, Даша Чуб не помышляла о перемене участи. Отложив очередное интервью певички Море, лже-поэтесса лишь понимающе хмыкнула: «Ясно. Здесь эстрадные певцы не то, что у нас. Они - третьесортные звезды. Вот она в самолет и полезла». По той же причине, бывшая в ХХ1 веке несказанно талантливой певицей-неудачницей, Чуб зарубила начатую в Прошлом удачную певческо-пляшущую карьеру и полезла в седло Пегаса.
О первых сестрах Икара – покорительницах пятого океана корреспонденты писали с куда большим экстазом, чем об эстрадных певуньях. Но оседлавшей крылатого коня удалось воспарить выше летающей Молли - до олимпийский небес! Едва на ее первой украденной у Ахматовой книги просохла типографская краска, она стала властительницей дум и душ, и забыла свои соловьиные мечты. И на Куреневский аэродром Дашу Чуб привела не столько детская мечта о полетах, сколько продиктованный, породившим ее веком нервный закон шоу-бизнеса «постоянно пиарить».
 Первым делом, пользуясь пушистой зимой, лже-поэтесса заказала Сикорскому аэросани, с вертолетным пропеллером, изобретенные им в двадцать лет, и принялась разъезжать по Городу в самоходной коляске, к радости ребятишек и репортеров, немедленно испестривших ее именем передовицы газет. Не меньший восторг вызвала у борзописцев  дружба «нашей прелестной богини» с «нашим талантливым изобретателем первого оригинального русского аэроплана, не скопированного ни с чьей иностранной конструкции», и заявление Изиды: «Игорь собирает для меня новейший самолет. Скоро я буду летать…».
 Затем Изида стала первою в Киеве женщиной, поднявшейся в воздух, пока месть в качестве пассажира. Затем…
Но все это сталось весной.
А до весны вроде бы совершенно неуместная в мужской мастерской самозваная ведьма стала неотъемлемой частью их дружной компании. На удивление быстро разобравшись в недоступных дамскому уму технических тонкостях, она помогала им собирать аппарат С-6А. Она окрыляла их необъяснимо убедительной верой в будущее воздухоплавания. И, слушая фантастические прожекты их лидера о создании идеального воздушного корабля нового типа, приспособленного для длинных перелетов,  способного поднять аж 61 пуд: «При чем пассажиры смогут свободно перемещаться в гондоле, не изменяя этим равновесия аэроплана, и управлять им будут одновременно два пилота!» - Изида не давала соратникам вставить ни единого скептичного слова, возбужденно восклицая в ответ: «Так и будет! Всего лет через сто самолеты будут огромными, и будут перевозить по тысще людей. Но самый первый большой самолет придумаешь ты. Я тебе обещаю! Ты – стопроцентный гений!»
- так страстно…
Что прочие обитатели куреневского сарая давно не сомневались, у «стопроцентного гения» и страстной Изиды роман.
И были правы.
Они не стали любовниками. («Мне 25 лет. Ты для меня еще маленький», - сходу заявила Чуб 22-летнему недоучке). Но их накрыла любовь.
Они говорили о лонжеронах, консолях, проволочных расчалках, профильных планках С-6А, со страстью Ромео и Джульетты, расхваливающих тонкий стан и прелестные ланиты друг друга. Они спорили об увеличении удлинения верхнего крыла аппарата, с энтузиазмом молодоженов, в процессе обустройства своего первого семейного гнездышка, неутомимо передвигающих из угла в угол подаренный фикус. Они воспевали особенное место Города Киева, его несомненный вклад в развитие воздухоплавания, с фанатизмом родителей, стоящих над колыбелью их первенца и сулящих ему вскорости пост премьер-министра. И прорицали великое будущее национальной авиации, с восторгом влюбленных, провозглашающих, что их любовь бессмертна и не пройдет никогда!
Два месяца Изида Киевская, поэтическая слава которой ближе к весне прогремела на всю страну и подающий надежды киевский авиаконструктор и авиатор - были не разлей вода. И когда в апреле их пути разлились по разным руслам, разъединить их было уже невозможно.
В марте Сикорский представил киевской публике новый аппарат, и после пробных полетов, взял на борт двух пассажиров, включая и первую поэтессу империи.
Две недели спустя в Москве на Второй Международной Выставке Воздухоплавания биплан Сикорского С-6А получил первый приз - Большую Золотую медаль. А его создатель 22 летний студент-недоучка получил предложение занять должность главного конструктора авиационного отдела Русско-Балтийского завода. И когда Даша совершила свой первый публичный полет, в кармане ее друга уже лежал пятилетний контракт и газета «Голос Москвы», пропечатавшая интервью дерзкого гения, уверяющего:
«В самом скором будущем авиация будет успешно конкурировать с такими способами сообщения, как поезд и пароход. Даже скорее, чем то принято думать!»


                       ******
- А помнишь, - еще шире улыбнулся Дашин земляк, - как все тогда над моими словами смеялись? Считали их фантастикой. Особенно, когда я сказал, дайте большой тяжелой машине скорость, и вы пустите в воздух вагон! Все ученые авторитеты отвергали мою безумную идею.  Говорили, что природа сама опровергает возможность создания подобного аппарата. Не зря такие большие птицы как страус, не могут летать. Ты одна в меня верила. Как никто. И веришь до сих пор. Ты одна веришь в мой вертолет.
- Я - не считается, – честно призналась Даша.– Вот ты… Мы же с тобой, считай, с самых азов начали! Ты все нюансики мне рассказал мне, все примочки…
- Примочки? - Недоумение, смявшее лицо ее земляка дало ей понять – он тщетно пытается вспомнить, о каких лечебных примочках  у них могла зайти речь.
- Сколько же мы не виделись? - осознала вдруг Даша. – Год? Два?
- Я писал тебе письма, - сказал он.
- Я не люблю отвечать, - недовольно буркнула Чуб. -  Да и письма – не то! Помнишь, как мы зависали?
- В воздухе?
- У меня дома. И трендели, трендели, трендели! Лучшее время моей жизни, наверно, - печально сказала она. И сама удивилась внезапно нахлынувшей грусти. 
Ворвавшись в его жизнь, с беспардонностью миловидного танка, Изида стала для 22-летнего гения, истово верившего в летательные аппараты, существовавшие лишь в романах Жуль Верна, в идеи отвергаемые всеми учеными мира – его, воплощенной в женскую плоть сверкающеглазой верой в себя. Но он – некрасивый мальчик – ее детский кумир, об изобретеньях которого она читала еще в книжке с картинками, стал для нее много большим… Ее лучшим «я!
В глазах недоучки, решительно отказавшегося от хорошего жалования и изрядной, но спокойной и скучной должности дипломированного инженера, бесстрашно поставившего на кон свою жизнь, ради веры в признанной невозможной мечту - Даша Чуб обнаружила все свои лучшие качества.
В грешном мире существовало не так уж много вещей, которые Даша любила больше себя. Он подарил ей целых две – Землю и Небо.

       ******
 1 апреля трибуны Куреневского аэродрома были переполнены людьми.
 Изида Киевская появилась на поле в экстравагантном летчицком шлеме из ярко-красной кожи и алых шароварах подстать. Все еще думая, что совершает этот полет, ради пиара, под громогласные аплодисменты  «звезда» забралась в самолет. Отрицательно покачала головой, отбив молящий взгляд друга, полночи убеждавшего ее, что совершать первый полет без инструктора непростительное сумасбродство (и так и не уразумевшего ее объяснений: «В этом вся фишка! Мне надо как-то отличиться от других летающих баб»). Взлетела. И понеслась…
Она не собиралась этого делать!
Просто кинувшееся ей навстречу небо оказалось таким непреодолимо родным, что она не могла не броситься ему в объятия. Просто ведьма знала, Небо любит ее, и не причинит ей зла.
Однако, стоящие на земле, знать об этом, конечно же, не могли.
С-6А стремительно набирал высоту. 500, 600, 700 метров.
- Что она делает? – хрипло сказал первый из обитателей их сарая механик-моторист Панасюк.
- 800 метров, - сказал второй. - Она поднялась выше, чем ты на С-5… - повернулся он к авиаконструктору.
- Что она делает? – испуганно повторил Панасюк. – Это безумие!
 Авиаконструктор не сказал ничего – он неотрывно смотрел в небо, на казавшуюся такой незащищенной сейчас темную точку, и его губы беззвучно шептали, умоляя того, кто властвовал над пятым океаном:
«Отче наш, сущий на небесах» …
А Даша летела.
«Метла – это я», - сформулировала она когда-то. Не подозревая о том, как точно - на лету! - ей удалось схватить суть всего сущего. Не подозревая, что это осознание и позволит ей стать прирожденной труболеткой и легендарной авиатриссой.
 Она не пошла в своих умственных рассуждения дальше – она полетела, не думая, подчиняясь порыву. Метла стала не просто частью ее естества – она стала ею. Метле досталась быстрота ее реакций и чуткость ее интуиции. Метла стала ее лучшим «я» – она реагировала на опасность быстрее, чем Даша, и оказывалась у нее под задом, до того как Чуб формулировала «пора отсюда валить».
 И хотя, оказавшись в теле «летающей этажерки» в первый момент ведьма ощутила, как далеко ему до подружки-метлы, сам аппарат испытал прямо противоположные чувства – даже его создателю было далеко до Нее. Отец не доверял ему до конца, прислушивался, ждал подвоха… Но маленькая авиатрисса вошла в него, как душа входит в тело – отдала ему свою силу и мозг, веру, быстроту и бесстрашие. И став с ним единым целым, отпустила в полет.
 Взревев от восторга, аэроплан рванул вверх – туда, куда стремилась душа, осознав, как много он может. И у души не было нужды отдавать ему приказания. Он повиновался ей так же легко, как повиновались Даше ноги во время ходьбы.
- Это немыслимо. Она летает на твоем аппарате лучше тебя! - сказал второй, плохо веря в свои собственные слова.
- Высота 1000 метров,  - сказал Панасюк. - Скорость не меньше 125 км в час.
- Ветер изменил направление. Словно нарочно… - пояснил феномен третий.
 Ветер стал попутным и понес их вперед, и Даша улыбнулась ему как давнему другу.
 Когда-то, заполучив браслет амазонок с отпечатанной на нем четырехструнной лирой, она получила возможность управлять четырьмя стихиями – воздухом, огнем, землею, водой. Браслет тот остался у Маши, а Маша исчезла. Но в тот ослепительный миг, пилотесса не сомневалась – подруга вернется. Хотя бы на том основании, что не тот она человек, чтобы просто забрать чужую ценную вещь! Хотя бы на том основании, что ветер верен ей, Чуб, как и раньше…
 «Быстрее, приятель», - попросила она.
 И ветер понес ее крылатое тело и, не отметив страха в душе, аэроплан понесся еще быстрей.
-  Высота 3 000 метров, – отчитался Панасюк. В его взгляде застыл черный страх.
- Но это же рекорд… всемирный. Никто еще не поднимался, - выдохнул второй.
- Она не сможет сесть, - безнадежно сказал третий.
 Авиаконструктор не сказал ничего.
 Но внезапно Чуб ощутила беспокойство фанерного тела. «Папа, волнуется за нас», – начал переживать самолет. «Игоря сейчас схватит инфаркт» - подумала Даша, и нехотя пошла на снижение.
- Садится, она садится! - закричал моторист.
 Остальные затаили дыхание.
 С-6А коснулся земли и покатился по полю. Трибуны взорвалась аплодисментами. Даша выскочила из кабины, и оглохла от торжествующего крика, ослепла, от стремительных вспышек. Окружив пилотэссу-поэтессу, репортеры защелкали затворами фотокамер. Десятки людей бросились к ней. «Браво! Браво!» — неслось со всех сторон.
- Игорь, где Игорь? – завертела она головой.
- Позвольте поздравить вас от имени Киевского Общества Воздухоплавания, - навалился на нее господин в котелке, – Я, как председатель научно-технической….
- Это рекорд! Нами зафиксирован всемирный рекорд, - оттеснил его спортивный комиссар с остроконечными усами. - Мы запротоколировали ваш небывалый полет для отправления в бюро Международной воздухоплавательной федерации в Париже. Вы первый в мире пилот, поставивший всемирный рекорд в первом же пробном полете. Первая из женщин. Первая из мужчин… Первая в России… Первая в мире, достигли скорости и высоты…
- Да? – сморгнула Даша, запутавшись в количестве «первых».
–- Вы летали раньше? – выглянул из-за плеча комиссара корреспондент «Киевлянина».
- Ну… Считайте, что типа только во сне. Просто,  - наскоро пояснила Чуб, -  я с детства мечтала стать летчицей. Но самолеты такая сложная вещь… Не то, что эти. Почти как на велосипеде.
- А каких более сложных аппаратах вы изволите говорить? – втиснул вопрос репортер «Вестника воздухоплавания».
- О тех, - немедленно нашлась Даша Чуб, - которые скоро изобретет мой друг Игорь Сикорский! И я заявляю, что буду летать только на его аппаратах. И буду поддерживать наш национальный продукт. И нашего национального производителя, и…
- Господа, - завел свое комиссар, – нам, киевлянам, впервые выпала честь стать свидетелями достижения мирового масштаба. Изида Киевская первая из женщин… первая в России… первая в мире…
- Как долго вы готовились к рекорду? – отреагировал «Киевлянин».
- Ребята, да я просто летала!

                        ******
 С тех самых пор словосочетанья «национальный продукт» и «поддержим национального производителя» прочно вошли в дореволюционный обиход. В отличие, от Кати послушно перенявшей старорежимную речь, Чуб и не подумала отказываться от прежнего лексикона – она предпочла подстраивать мир под себя. И мир ничего – не сопротивлялся, подстраивался.
 С тех самых пор словосочетанье «национальный продукт» и имена двух киевлян с завидным постоянством выстраивались в одну кричащую газетную строчку. Газетчики окрестили Изиду «Небесной музой Сикорского». Сама же она, смеясь, назвала себя его пиар-агентом.
С тех самых пор как пилотесса уселась в самолет, помеченный славной буковкой «С», она поставила десятки рекордов. И ни разу не поставила себе цель их поставить.
Она просто летала!
Ради пронзительного чувства полета... И уже на С-10, взявшем новый мировой рекорд высоты, она перестала быть самолетом. Она стала небом. А в 1913, повторяя «петлю» своего друга на С-12 своего лучшего друга, во славу своего любимого Города – она была сразу всеми, Петей, Игорем, Киевом, отечественной авиацией…
Ей аплодировали. Ее снимали для газет и журналов. Ее воспевали в заграничной прессе. Но в тот самый счастливый, последний, мирный, 1913 год Чуб не заморачивалась чье имя поставят в строке первым. Не отделяла себя от Игоря, Пети, их - от их самолетов, самолеты - от неба, а небо - от земли, именуемой родиной, о славе которой, мечущиеся между двумя городами, авиатрисса и гений по-прежнему говорили часы напролет.
А потом мир рухнул. Чертова мировая война обошлась с Дашей по-свински.
Война отобрала у них с Игорем долгожданный фурор.
В июне 1914 года, Изида стала участницей легендарного перелета Петербург-Киев. Пролетев полторы тысячи верст, самый большой в мире самолет «Илья Муромец», принес на Куреневский аэродром шесть пассажиров. Кто-то из встречающих обмолвился вскользь, что в Сараево убит австрийский эрцгерцог…. И миру стало не до их перелета.
Война отобрала у нее самолет – однофамилец Изиды, нареченный в честь перелета «Илья Муромец Киевский», отравился не к ней в ангар, а на фронт.
Война отобрала у нее двух лучших друзей. Петю, погибшего в первый месяц войны и Игоря, уехавшего в эскадру вслед за «Ильей».
Война отобрала у нее звание первой!
Первые сражались нынче в первых рядах. И гибли первыми. А 1915 Дашу настиг последний удар - первой военной летчицей стала княгиня Шаховская. А стать второй было как-то обидно…
 В пику Чуб продемонстрировала миру свой Первый смертельный трюк. За ни последовал второй. За ним – упоительная мысль: «Конечно, она пойдет на войну, и вновь будет первой, как только получит подходящий боевой самолет – настоящего «Муромца»!» Но сделать это оказалось не так-то и непросто. Все боеспособные машины атаковали врага, их не хватало. Бывшая певичка Молли Море даже отдала военным свой «Вуазен», став безлошадной. Лишь в 1916 Даше удалось получить недоделанный С-0, от разработок которого Игорь отказался, и С-20, от услуг которого отказалась их армия.
 К осени экспериментальный «Илья» был собран в ее мастерской – но богатырь на, которого она сделала главную ставку – стать первой женщиной управляющей большим самолетом, первой русской бомбардировщицей, первым летчиком, сделавшим на гиганте «петлю», «бочку», «штопор» и все три смертельных трюка – стал ее первым сокрушительным позором.

                   *****
- Я думала, - созналась другу Изида, - вместе с Ильей мы и выиграем эту войну.
 Она помолчала, недоброжелательно изучая свою колоссальную ошибку, весом в сто пуд, длинною в полгода, ценой в 150 тысяч рублей.
Как ни странно, при падении «Илья» пострадал очень мало – и теперь стоял перед ней полностью восстановленный, сверкающий, готовый к полету и… совершенно ненужный!
- Сколько бабок я выкинула, сколько времени на него извела! А он!.. - Чуб со злобой ударила носком ботинка по колесам шасси.
- Не бей его, - сказал его создатель.
- А ему меня можно? – обиделась Даша. – Знаешь, как он меня грохнул? Он… слишком большой для меня. И бомбы бросать одной почти невозможно. Он, с самого начала не хотел меня слушаться, - наябедничала она его творцу. - Знаешь, он словно не захотел быть мной.
- Тебе известно лучше других, - сдержанно ответил друг. – «Муромец» был предназначен для экипажа.
- Мне никто не нужен! - визгливо огрызнулась она. - Я хочу одна!
- Что ты хочешь сделать одна? Выиграть мировую войну? – вопрос сверкнул недоброжелательной сталью. - Вспомни, – смягчил продолжение друг, - даже богатырей было трое. Вспомни про нас. Помнишь, как я вызывал тебя в Питер, просил послушать мой новый корабль. Ты как никто умела слышать машины. Ты научила меня….
- Ничему я тебя не научила! – обиженно отбила Чуб. – Ты все сам! Все, что ты сделал, ты сделал бы и без меня. Я просто делала тебе презентации.
- Что с тобой, Ветер? – угасшее спросил ее друг. - Ты изменилась. Ты словно перестала видеть мир вокруг.
- Я? - ощетинилась Даша. – Да я такое вижу, такое знаю… А ты… Ты даже не знаешь, кто я! Я – это я! Одна фигня, - поскучнела всезнающая. - Как теперь идти воевать? У меня самолета нормального нету. Есть еще твой С-20… Но его надо месяца два собирать. Ты мне поможешь? - распорядилась она, и добавила, не дожидаясь ответа. - А после, сразу начнешь изобретать вертолет. Это срочно. Нельзя столько тянуть!
- Сколько? – недоуменно спросил ее друг.
 «Сколько-сколько…» – передразнила Чуб про себя.
Она не собиралась открывать земляку, что вертолет он изобретет только в Америке и на историческую родину его изобретение попадет только тогда когда еще один их земляк - Никита Хрущев приобретет американскую модель.
С самой первой встречи с Сикорским Чуб была преисполнена твердой решимости повторить подвиг Кати, корысти ради, изволившей восстановить историческую справедливость - запатентовать киноаппарат механика Тимченко, изобретенный раньше творения братьев Люмьер и обратить Киев в столицу мирового кинематографа. Точнее доказать, его родина тут - на Украине!
При чем, надо признать, Даша Чуб была совершенно бескорыстна…
 И все же сейчас, посмотрев в лицо своего земляка и лучшего друга, она устыдилась, еще сама не зная чего.
- Не уезжай, - жалобно попросила она. – Мне так тебя не хватает… Ладно, забудь! Я знаю, ты упрямый. Ты вернешься в эскадру. Обещай мне одно…Нет, не обещай, поклянись. Когда у вас там все развалится, ты вернешься ко мне. Ты не уедешь за рубеж, – завершила она на звонкой от страха ноте.  
- Неужели ты думала, что я способен вот так вдруг уехать заграницу? Без тебя? – удивился он.
- Но я никуда не поеду.
- Значит, и я не поеду.
Друг подошел к ней, положил левую успокоительную руку ей на плечо, осторожно убрал правой белую прядь с ее лба.
– Все, что мне дорого, здесь, - сказал он незыблемо. Но нечто, разбуженное его правой рукой, внезапно заставило Чуб усомнится.
Он говорит о Родине…
Или о любви?
А еще Даша подумала, что в мае ему двадцать восемь. Теперь он старше ее. И отвернулась резким, очень женским движением.
И вскрикнула:
- Здрасьте, приехали! А ты кто такой?

     ******
 Саня застыл, не зная, какой из частей тела отдать предпочтение.
Ноги, готовые стремительно унести сыщика прочь, находились за дверью, а вовлеченные в тайну плечи и голова, давно уже пребывали в ангаре.
Изида решила вопрос за него:
- Ну-ка иди сюда…
Ругать его пилотесса, похоже, не собиралась – напротив, она улыбалась. И гимназист осторожно приблизился.
- Я тебя не первый раз вроде вижу, – подмигнула авиаторша. – Торчишь на трибунах. Ты мой поклонник что ли? Или влюблен в меня?
- Я не поклонник. И люблю я не вас! - обиделся Саня.
В кого он влюблен – в красавицу Катю или в нежнолицую Ольгу, Саня так и не решил. А кроме того, делать подобные предположения на его счет, в присутствии жениха - самого господина Сикорского было оскорбительно.
– Просто я видел… - исключительно из желания восстановить свое доброе имя в глазах прославленного изобретателя, Саня и выпалил правду. – Как вы к нам приезжали. То есть, не к нам. В дом напротив, на Малоподвальной, 13.
- Я приезжала туда? - Изида Киевская изумилась весьма натурально. – Когда?
- Зимой еще… в декабре, - занервничал Саня. - И не одна. С Екатериной Михайловной.
- С Катей? –  А вот наличие прекрасной компаньонки летчицу явно не удивило, она сразу поняла, о ком речь. Героиню поразило другое: -  Зимой? Вот этой самой зимой, которая на днях была?
- Ну да… - хмуро  сказал Саня. И, помедлив, решился. - А после к вам еще императрица подъехала. Вдовствующая. Мария Федоровна.
- Императрица? К нам? На Малоподвальную? Правда?!!
Изида страшно обрадовалась. Но как-то очень уж странно, точно сама не знала, что делала минувшей зимой, а Саня преподнес ей расчудесную новость.
– Дай парень я тебя расцелую! Это же Вертум! Вертум!
- Что-что? Что ты затеяла, Ветер? – взволнованно спросил ее друг.
В то время как Саня спросить ничего не мог – его целовали.

<< глава пятая * глава седьмая >>

 
 
 

 

НОВАЯ КНИГА ЛУЗИНОЙ И ЖАДАНА 'ПАЛАТА №7' ОБРЕЧЕНА СТАТЬ СЕНСАЦИЕЙ ЛИТЕРАТУРНОГО СЕЗОНА 

Представить под одной обложкой самую успешную писательницу страны и культового украинского автора не мог никто. 


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

«…набором довольно распространенных, вполне земных и жизненных эпизодов рисуется картина, парадоксальным образом отсылающая читателя прямиком ко всему неземному, философскому и духовному. В книге нет ни слова о смысле жизни, но, едва дочитываешь последний абзац, не можешь избавиться от навязчивых мыслей о собственном следе в чьей-то судьбе, о том, все ли сделал для близких, о том, не прозябаешь ли ты бессмысленно и не гробишь ли свой талант» 


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

«Влюбившись, мы честно пытаемся заглянуть другому в душу, словно в окно. Но чаще всего видим лишь свое собственное отражение в оконном стекле. Отблеск собственного света, который слепит нам глаза, не позволяя разглядеть другого...» Лада Лузина 

«Як усе це переповісти? Наша мова легко нам зраджує, вона живе своїм життям, незалежно від нас, лише віддалено відтворюючи те, що ми насправді хотіли сказати, що ми дійсно мали на увазі.» Сергій Жадан 


КУПИТЬ
ОТЗЫВЫ


ЛАДА ЛУЗИНА ЗАНЯЛА 1 МЕСТО ИЗ 25 САМЫХ УСПЕШНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ УКРАИНЫ! 2011-2012


 

Музей Нового года: старые новогодние игрушки, открытки, гадания 

КУПИТЬ КНИГИ С АВТОГРАФАМИ МОЖНО ЗДЕСЬ!:  


НОВЫЙ РАССКАЗ ЛАДЫ ЛУЗИНОЙ 'НОЧЬ ГОРОДА'