Ночь Города

   


Теперь мне кажется, что это было очень давно – целый огромный год назад я приехала в Киев поступать в педагогический университет. Или правильнее будет сказать, приехала к Киеву?
Он принял меня гостеприимно. Был День Города. Гуляли люди, играла музыка - на Крещатике был концерт. Я не попала туда, но весь мой самый первый киевский день меня не покидало ощущение праздника. В тот день я решила, что меня непременно примут в киевский университет. Так и случилось… Киев принял меня!
Осень была сказочно теплой. Все говорили, что такой теплой осени не видали давно - даже в начале октября было по-летнему жарко. Той осенью мы сошлись с Машей. Она была киевлянкой. И я завидовала ей - здесь, в Киеве, она была дома. Но она щедро делилась со мной своим домом – и половиной кровати в своей маленькой комнате, и большим Городом. Наверное, она была одинока, у нее не было киевских подруг. Она была не из тех, кто нравится мальчикам, с кем охотно дружат девочки – слишком уж пристально всматривалась в прошлое, слишком  мало смотрелась в зеркало. И я понимала ее. В прошлом она видела много прекрасного, в зеркале –ничего. Она была не очень красивой… Но именно она приучила меня к ночным прогулкам по Городу.
В те дни, когда я оставалась ночевать у нее, мы часто доезжали вечерами до центра и бродили пешком до изнеможения – до полуночи, а порой и до часа ночи – до последнего вагона метро. Ночью, когда обитавшие в нем люди зябко забивались в свои норы, пустынный древний Город опять становился загадочным и прекрасным. Поначалу мы дергалась и опасливо отказывалась совать нос в темные переулки и аллеи, уходившие куда-то во тьму, далеко за пределы спасительного света городских фонарей. Но уже тогда я знала, ощущала каким-то тридцать седьмым еще не окрещенным наукой чувством, что Киев - мой город. Особенно сейчас, ночью, когда мы с ним остаемся один на один…
А в одну из ночей я поверила, что Город тоже умеет любить и охраняет меня каждой стеной. И скорее уж его стены обрушатся на того, кто попытается обидеть меня, чем со мной случится здесь что-то плохое. Странно, я никогда не испытывала этого чувства абсолютной защищенности ни в родном городе, ни оказавшись ночью в районе киевских новостроек -  во всех этих безликих Березняках и Харьковских. Но здесь, в Старом Городе, шатаясь по пустынному Печерску, Подолу, по Шелковичной, Большой Житомирской, Спасской, я ощущала единство со своим Киевом -  настолько, что, перефразируя «короля-солнце» Людовика ХIV, могла бы сказать: «Киев - это я». Я стала частью Города, точно так же, как Киев стал частью меня. Мы были неотделимы друг от друга, и ночью древний Город словно заряжал меня своей мрачной многовековой энергией силы.
Не знаю, почувствовала ли бы я нечто подобное без Машиных рассказов? В те ночи они были для меня как дивные сказки на ночь… Казалось, она знает каждый камень и жаждет познакомить нас с ним. Она представляла мне дом-корабль на углу Пушкинской и площади Толстого и с тех пор, глядя на дом, я всегда видела нос корабля. Она проводила меня сквозь восстановленные на Майдане Незалежности Лядские ворота, бывшие некогда входом в старый Киев, и мне казалось, я и правда прошла обряд посвящения – прошла сквозь них в Киев иной. Киев, действительно, становился иным, менялся на глазах от ее рассказов.  Я больше не видела странный ляп архитекторов, поставивших ворота не в центре, а сбоку площади – я знала: их поставили на месте настоящих останков. Знала, почему на них стоит бронзовый Архангел Михаил – защитник и покровитель Города. Знала историю о том, как киевский князь вышел на неравный бой с половцами, но в миг, когда русичи уже должны были пасть на поле брани, в небе появилась огромная золотая птица - предводитель небесного воинства архистратиг Михаил. Враги побежали… С тех пор каждый раз когда я смотрела на небо,  думала, вдруг на нем возьмет и сверкнет крохотная, почти неразличимая снизу золотая точка – вдруг ангел правда кружит над нами?
Но больше всего мое сердце пленял рассказ о княгине Наталье… Девушке, к которой посватался богатый, знатный жених. Она сказала «Да», а на следующий день его объявили врагом государства. Но она все же стала его женой, а после казни – вдовой, покинула свет, приехала в Киев и, бросив обручальное кольцо в Днепр, пошла послушницей во Флоровский монастырь на Подоле… Мне казалось, что любить действительно нужно лишь так – не думая, отдать за одну ночь с любимым все-все! Меня тоже звали Натальей. Мне тоже хотелось любви…
Отношения с Машей охладели вместе с Киевом – в Город пришла зима, стало слишком холодно для долгих прогулок. А весной я уже гуляла по улицам с Виктором. Теперь я рассказывала ему то, что узнала от подруги, – про княгиню из монастыря и про мост Влюбленных. На хрупком мосту, повисшем над Петровской аллеей, мы целовались с ним три часа подряд. А через месяц пришли туда вновь, чтоб повесить на его прутья замок с нашими инициалами. Мне нравилась эта традиция. Там было много замков с именами влюбленных, желающих, чтобы их союз был нерасторжим. Мы рассматривали их: на одних имена были написаны наскоро, коряво, масляной краской, другие специально отнесли замок гравировщику. Одни замки были новые, другие старинные –  и, кабы тут была Маша, она б наверняка узнала в них старых знакомцев и рассказала их истории. Но к весне мы почти перестали общаться - Виктор занял все место в моей жизни.
Весна наступала на Киев. Мы долго стояли на мосту. В тот день, когда мы повесили замок, я впервые поверила, что у нас все серьезно – и замок наш был серьезным, с гравировкой и стихами из нашей с ним песни. Виктор сам отнес его в мастерскую. Я стояла и думала, как все сталось – легко, словно само собой. Мы поженимся, я останусь в Киеве. С первого дня, как я попала сюда, поняла, что не хочу уезжать.
- Знаешь, - Виктор неуверенно потрогал рукой наш замок. – Я хотел познакомить тебя с родителями… Но им не очень-то нравится, что ты из другого города… Только ты не переживай!..
- Ничего, - уверила я. – Все наладится…
    Мне и вправду казалось так. Наш замок был повешен. Наш союз был уже нерасторжим - как и у князя с Натальей. Стоя на высоте, глядя в даль, я ощущала себя повелительницей мира: Город любит меня, он сделает все, о чем я попрошу!..
Там, на мосту Влюбленных, я впервые рассказал Виктору про мой Киев. Я сказала, что, наверное, есть города твои и не твои. И с твоим – роман начинается сразу. И не заканчивается уже никогда.
 А потом снова был день Киева – последнее воскресенье весны. Мы с Виктором толкались среди лотков на Андреевском, ели мороженое у Речного вокзала, там к нам присоединились его друзья, и мы пошли слушать концерт на площадь… 
Я не заметила, как потерялась в толпе. Просто в какой-то момент обернулась и поняла, что Виктора нет рядом – нет никого из их компании. Звать было бессмысленно - на площадке пела известная группа, музыка, гул толпы перекрыли все. Я попыталась набрать его номер – но не слышала даже гудков в мобильном. Экран телефона показал, что Виктор снял трубку –  но я не расслышала его голоса. Связь оборвалась. Оставалось ждать… И стало вдруг так грустно, обидно, будто посреди весны пришла осень, и оказалось, что лета в этом году не будет совсем – завтра снова зима. Я не знала, когда должно закончиться шоу, оно длилось бесконечно… Наконец концерт завершился, толпа поредела. Я снова набрала Виктора:
- Где ты?
- Я у Почтамта, -  сказал он. Его голос звучал отстраненно. Обиженно?
Я нашла его сразу – он стоял с бутылкой пива в руках, рядом с ним была какая-то чересчур красивая девушка с длинными темными волосами и двое парней из компании, присоединившиеся к нам до концерта.
- О… ты, - только и сказал Виктор.
- Пошли домой, - неуверенно предложила я. Мне показалось, что он уже достаточно пьян.
- С какой стати? - его голос прозвучал раздраженно.
    Темноволосая девушка в облегающих джинсах властно обняла его взглядом.
- Мы хотели еще погулять, - напомнила я.
- По-гу-лять, - он произнес это как шутку, адресуя ее двум парням и девице. Та сразу засмеялась, иронично взглянула на меня. – Она – классная...  – Виктор говорил обо мне, и на миг почудилось, что все непонятное, неприятное сейчас рассеется. -  Другим надо дарить что-то, все покупать, водить их куда-то, в клуб, в ресторан… А ей – ничего! Три месяца вместе. И за все это время я купил ей только замок. Представляете? Амбарный замок!  Больше ей ничего было не надо… Только по городу гулять… Смешная. Приезжая, – последнее слово было страшным. В нем не было ни капли любви и даже нелюбви – лишь отчужденная насмешка. - Все, Ната, я нагулялся. Иди сама погуляй…
    Я развернулась и пошла, не пытаясь искать слова для ответа. Какая-то часть меня наивно надеялась, что Виктор просто пьян. Но коли и так, «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», – говорила моя мама. Да и был ли он пьяным? Или два лишних глотка пива просто помогли ему отбросить надоевшие, ставшие неудобными обязательства передо мной и ответить на взгляд новой девушки, уже видевшей в нем свою собственность.
    Все было ясно, слишком ясно. Вмиг кто-то сдул с реальности хлипкий покров полудетских иллюзий. Я была маленькой провинциалкой, возомнившей о себе невесть что, решившей, что она смогла покорить этот Город.
    От Лядских ворот с бронзовым Михаилом я свернула на Костельную. Новые туфли натерли мне ногу. Когда я выбирала их в магазине, Виктор предлагал оплатить покупку - я отказалась. Я думала, так поступают порядочные девушки, а оказалось - лишь глупые.
Чуть не плача, я встала под фонарем, расстегнула ставший невыносимо тугим ремешок, врезающийся в покрасневшую ногу. Было странно тихо, точно большой праздник Города не коснулся короткой улицы, устремленной на Владимирскую горку, бывшую, по утверждению Маши, одной из киевских Лысых гор. И странную ее тишину почти не потревожило появление трех черных машин.
Возможно, они и не были черными, но казались такими в сумерках улицы. Их появление почему-то испугало меня – что-то в животе занемело. Хотя, казалось бы, чем человека могут испугать проезжающие мимо машины? Лишь много позже я поняла – движения трех механических монстров было слишком целеустремленным - и этой целью была я, стоящая в свете фонаря.
    Машины остановились, из них вышли четверо. Они шли, а я стояла на месте, все еще не веря своему животу- упрямо не веря, что со мной в принципе может случиться плохое. Мужчины просто хотят меня о чем-то спросить… Я не ошиблась. Только вопрос заставил живот сжаться еще сильней.
- Ты одна? - спросил первый.
Я не могла толком разглядеть его, только отдельные разорванные черты – цепкий, холодный глаз, угрюмый подбородок.
- Нет, - быстро соврала она.
- И где же он? – второй оказался насмешливым и совсем без лица. Он так и не подошел ко мне ближе, чем на три шага, оставшись в тени.
    А первый и третий вдруг шагнули в тень и стали тенью. Тьма крепко схватила меня за руки с двух сторон – безжалостно, не боясь причинить боль.
- Что вы делаете… не надо… Зачем? – я не могла поверить в происходящее. Этого не могло – просто не могло быть здесь, в двух шагах от Крещатика! Чувство невозможности охватило меня, притупляя все остальные – страх, боль. Сейчас они отпустят меня, сейчас все окажется хамской и глупой шуткой….
- Давай, - негромко, но властно сказал первый над моим правым ухом.    И только теперь я увидела четвертого. Он был единственным, чье лицо я смогла рассмотреть – шагнув ко мне, он попал в свет фонаря. Его лицо было мучительно напряженным и сжатым, а в приподнятой руке он держал открытый большой перочинный нож.
Рука была неуверенной, и это дало мне надежду.
- Вы ошиблись… - крикнула я. - Я не сделала вам ничего!..
- Заткнись! - ладонь первого кляпом зажала мне рот. – Давай… быстро! Чиркни ее…
- Ну, не тяни… - впервые подал голос второй. Происходящее не забавляло, скорей раздражало его. И это тоже обнадеживало меня до тех пор, пока он не сказал. - Делай, раз проиграл…
    Во что он проиграл меня? В бильярд, в карты? Как именно он меня проиграл?!
    Лицо четвертого приблизилось. Он был моим ровесником, лишь на пару лет старше.  Непонятно зачем, непонятно каким не участвующим в происходящем краем сознания я подумала, что он красивый, или, как минимум, интересный... Зачем ему это, зачем?! Его глаза были совершенно пусты, такие бывают на последней, самой глубокой стадии опьянения или отчаяния. Или безумия? Держащий нож смотрел на меня, но не видел - не видел во мне ни человека, ни даже женщину - я была для него только карточным проигрышем.
-  Да не бойся. Подумаешь, шрам на морде, - загоготал второй. – Крест на крест… и поехали. Надело уже!
– Или признай, что не можешь, слабак!
Я не знала, кто это крикнул. Но знала уже – он может! Четвертый смотрел не на меня - на себя, смотрел как в зеркало –  спрашивая, может ли он резать живого человека и, судя по тому, как стиснулись губы, зеркало дало положительный ответ. Лезвие ножа приблизилось… Мой крик упал в мужскую ладонь – упал, как в бездну. Так бывает во сне, когда ты кричишь, но изо рта не вылетает ни звука. Только это не было сном… В тот самый миг невозможность оставила меня – я тоже поверила. Поверила, что все в моей жизни окончится так страшно и плохо. Город предал меня! Предал так же, как Виктор. Роман с Киевом, дивное единение с ним, иллюзия бесконечной безопасности - были такой же ошибкой. «Все в юности думают, что с ними ничего не может случиться,  - говорила мама. - И все ошибаются!» Но не все так ужасно, как я…
Ужас, охвативший меня, был похож на решетку металлической клетки, сквозь прутья которой пропускают электрический ток черного кошмара. Я сжалась в ожидании боли, моля: «Только не в глаза, не в глаза….»
- Ну же!..
Холод лезвия коснулся моей кожи. Мир потемнел. Земля вздрогнула. Нечто громадное перекрыло свет фонаря. Я услышала звук – кто-то глухо упал на асфальт. Рот четвертого парня открылся, нижняя губа искривилась, глаза стали страшными. Его рука с ножом отшатнулась. Ни появление прохожих, ни явление отряда милиции не могло заставить его измениться так, как будто там, справа от Костельной, открылись врата бездны.
Хватка двух парней сзади ослабла, отпустив мои руки, они бросились в стороны. Я замерла, снова не успев поверить, что моя клеть разомкнулась, кошмар оставил меня - осталась стоять, сжавшись в комок, боясь пошевелиться. Я услышала два глухих удара и долгий нечеловеческий крик. Так кричат только от нестерпимого, неподдельного ужаса. На миг я ослепла, провалилась в бездумие – а когда, спустя еще миг или тысячу лет пелена спала, открыла глаза и опасливо огляделась.
    Четверо мужчин неподвижно лежали на земле. А над ними стояла огромная черная фигура в римских латах. Ее массивная тень перекала всю улицу. В правой руке сиял золотой меч, а за спиной возвышались два крыла – покровителя Киева архангела Михаила. Бронзовый ангел с Лядских ворот стоял надо мной. И я должна была подумать: «Как же так… он слетел с них, и никто не заметил?». Но я лишь подумала или скорее почувствовала всем естеством, закричавшим: «Я знала, знала… Все – правда!».
    Бронзовый защитник кивнул, наклонился ко мне, молча приложил палец к губам, запечатывая нашу с ним тайну, и бесшумно взлетел в черное киевское небо.

 
 
 

 

НОВАЯ КНИГА ЛУЗИНОЙ И ЖАДАНА 'ПАЛАТА №7' ОБРЕЧЕНА СТАТЬ СЕНСАЦИЕЙ ЛИТЕРАТУРНОГО СЕЗОНА 

Представить под одной обложкой самую успешную писательницу страны и культового украинского автора не мог никто. 


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

«…набором довольно распространенных, вполне земных и жизненных эпизодов рисуется картина, парадоксальным образом отсылающая читателя прямиком ко всему неземному, философскому и духовному. В книге нет ни слова о смысле жизни, но, едва дочитываешь последний абзац, не можешь избавиться от навязчивых мыслей о собственном следе в чьей-то судьбе, о том, все ли сделал для близких, о том, не прозябаешь ли ты бессмысленно и не гробишь ли свой талант» 


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

«Влюбившись, мы честно пытаемся заглянуть другому в душу, словно в окно. Но чаще всего видим лишь свое собственное отражение в оконном стекле. Отблеск собственного света, который слепит нам глаза, не позволяя разглядеть другого...» Лада Лузина 

«Як усе це переповісти? Наша мова легко нам зраджує, вона живе своїм життям, незалежно від нас, лише віддалено відтворюючи те, що ми насправді хотіли сказати, що ми дійсно мали на увазі.» Сергій Жадан 


КУПИТЬ
ОТЗЫВЫ


ЛАДА ЛУЗИНА ЗАНЯЛА 1 МЕСТО ИЗ 25 САМЫХ УСПЕШНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ УКРАИНЫ! 2011-2012


 

Музей Нового года: старые новогодние игрушки, открытки, гадания 

КУПИТЬ КНИГИ С АВТОГРАФАМИ МОЖНО ЗДЕСЬ!:  


НОВЫЙ РАССКАЗ ЛАДЫ ЛУЗИНОЙ 'НОЧЬ ГОРОДА'