Киевские ведьмы. ВЫСТРЕЛ В ОПЕРЕ

   
     

ОТЗЫВЫ НА КНИГИ 'КИЕВСКИЕ ВЕДЬМЫ'

ЭКСКУРСИЯ ПО РОМАНУ 'КИЕВСКИЕ ВЕДЬМЫ'

«К.В. Меч и крест»

«К.В. Выстрел в Опере»

«К.В. Рецепт Мастера» - ждите осенью 2011 года!

«К.В. Никола Мокрый»

«К.В. Принцесса Греза»

«К.В. Ангел Бездны» - ждите в мае 2011 года

«К.В. Каменная гостья» - ждите летом 2011 года


 отзывы читателей >>


 




 

ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой случается невозможное
ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой объявляют войну 
ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
в которой Даша и Маша решают поменяться мамами
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,
в которой мертвые воскресают
ГЛАВА ПЯТАЯ,
в которой Мир ведет себя, как герой
ГЛАВА ШЕСТАЯ,
в которой упоминается неизвестный усач

К вашим услугам карта Города Киева с путями и перепутьями главных персонажей

ГЛАВА ВТОРАЯ, В КОТОРОЙ ОБЪЯВЛЯТ ВОЙНУ

   Брыксы – древний обряд исполнения мужем любых
капризов и желаний жены в день Петровок… в этот день
киевские ведьмы отправлялись на шабаш, а «простым
смертным киевлянкам позволялось немного отвести ду-
шу на своих мужьях и побеситься».
   Журналист С. Ярон утверждал, что видел в Киеве
брыксы еще в 1880 году. «Процессия состояла в том, —
писал он, — что молодуха сидела в санках, которые тя-
нул ее муж, понуждаемый длинной веткой орешника.
Отправлялись обычно к кабачку, но молодуха требова-
ла водку  себе и приказывала распить ее в том месте, где
она пожелает».

             
                                                                     Анатолий Макаров.   
                            «Малая энциклопедия киевской старины»


— Это огромная честь для меня, Ясные Киевицы!
            Василиса Андреевна с интересом обшаривала взглядом круглую комнату Башни, и поселившийся на ее лице восторг посвященной свидетельствовал ярче слов: она допущена сюда впервые.
— Приглашение в Башню Киевиц – мечта каждой киевской ведьмы, — призналась она, принимая предложение присесть на диван. — Даже Хозяин бывал здесь нечасто.
Но ее дифирамбы не стали бальзамом даже для горделивой Кати.
— Зато эта соплячка, зашла к нам, как дети в школу! – сказала та. — Как она исхитрилась войти сюда? Я понимаю, она — дочь Кылыны и знает пароль. Но ключ… Я думала ключа только три.
— Да не было у нее никакого ключа! – встряла Землепотрясная Даша. – Она завалила через балкон.
— Как к себе домой! — разгневалась Катя.
— Дело в том, — раздался размеренный голос Белладонны, — что это ее дом. – Кошачья блондинка вынырнула из тайника-кладовой и вспрыгнула на спинку дивана. — Акнир родилась здесь, — объяснила она. — В прямом смысле слова. Кылына произвела ее на свет в Башне Киевиц.
— Да-а, — восхищенно промолвила Василиса Премудрая. – Со времен Великой Марины, Город не знал Киевицы мудрей. – Вася развернула полногрудое тело, чтобы взглянуть на висящую над каминной полкой древнюю фреску в византийском стиле.
           Изображенная на ней Киевица Марина держала в руке Весы – их левая чаша сильно перевешивала правую.
           Василиса нахмурилась:
— Кылына умела взламывать законы, почище иного хакера.
— Кылына знала, — сказала Белладонна, — для своей дочери наш Дом сделает исключение.
— Выходит, – логично прибавила Маша, – Кылына знала, что Акнир придется пользоваться этим исключением? Знала, что в Башне поселятся другие? Что ее дочь не станет Наследницей?
             Маша тоже смотрела на фреску.
             И тоже хмурилась, тревожно и испуганно. 
— Да откуда она вообще взялась, эта Акнир? – раздраженно спросила Катя. — Где она была раньше?
— Кылына отослала ее из Города, — чинно ответствовала Василиса. — Вы знаете лучше других, если б план Кылыны сработал, Киев сошел бы с лица Земли. Кылына замыслила опасное и не желала рисковать жизнью единственной дочери.
— Эта соплячка грозила нам каким-то судом. Обещала поединок. Кричала, что мы уже трупы. — Катя презрительно ухмыльнулась, припоминая, как нелепо та завалилась на пол.
Но тут же нахмурилась — посмотрела на фреску. На кособокие Весы в руке Великой Марины, провозгласившей тысячу лет тому первый закон Киевиц:
«Истина – в равновесии!»
Равновесие в Городе было нарушено.
— Вы правы, — похоже, Василиса умела читать чужие мысли. Или же Катины мысли были написаны у нее на лбу. – Вам не стоит недооценивать Акнир. Ее падение было разыграно. И кот подыграл ей.
— Предатель, — сжала кулаки Даша Чуб, поминая испарившегося вместе с Акнир вредного кота.
— Вовсе нет, — опротестовала Катя. – Молодец,  верная сволочь. Вызывает уважение. А еще говорят: коты преданны не хозяину, а дому. А он даже не ест из моих рук — за мертвой хозяйкой тоскует. Лихо он нас развел, ничего не скажешь.
— Чертов корень. — Вася грустно улыбнулась. — Чертов корень увеличивает потенцию. Они знали, что вы…
— Ничего не знаем, – сказала Катерина. – Лично я ноготки от чернобрывцев не отличу.
— Не прибедняйтесь, — вежливо опровергла ее слова Василиса. Но помимо услужливой вежливости ничего утешительного в ее фразе не прозвучало.  
— Василиса Андреевна, — дрожаще заговорила Маша, сцепив руки в страстный «замок», — вы видите сами, Весы в руках Марины покачнулись. Они сильно покачнулись. Так же как два дня тому, когда Кылына вызволила Змея и Киев мог сгореть дотла. А еще утром Весы были ровными! Еще утром в Городе было равновесие. А после прихода Акнир… Вы не подозреваете, что она могла у нас украсть?
           Ковалева напряженно воззрилась на Васю и, не дождавшись ответа, перевела застывший во взоре вопрос на всезнающую белую кошку.
— Не знаю, —  сказала Белладонна, аристократично выпрямив спину. – Я проверяла чулан. Кроме денег, все на месте.
— Ну и хватит на них заморачиваться. — Желая разрядить атмосферу, Даша включила телевизор. — Ночью на небе зажжется красный огонь, мы все поймем и опять всех спасем. Проблем-то!
На экране застонал дневной сериал. На следующей кнопке бывшая киевлянка Мила Йовович агрессивно истребляла какую-то нечисть.
          Изида Пуфик вернулась из кухни, куда захаживала, дабы слегка подкрепиться, и направилась прямиком к Даше Чуб. В то время как Бегемот наотрез отказывался признавать новых хозяек, а Белладонна смотрела на них с высоты белого муфтия, рыжая Пуф сразу выбрала в «мамы» Землепотрясную Дашу, да и Даша вскоре начала величать себя «мамой» ее «рыженькой девочки», «толстого мешочка» и «вредного батона». 
         Обе они, и круглая кошатинка, и крутобокая блондинка, обладали одной завидной чертой – высшей степенью беспроблемности.   
— И на хрена Акнир сдались дореволюционные деньги? – скривилась Катерина, страдавшая чертой менее завидной. Катя ненавидела неподчинение.
       Но ныне подвластный ей мир явно отбился от рук!
— Это как раз понятно, — сказала Маша.– Деньги нужны, чтобы пойти в Прошлое.
— А зачем ей вдруг в Прошлое? – полюбопытствовала Чуб, поднимая рыжую «дочу» на руки.
— Maman! — Из-за присущей ей лени, Изида, открывала рот не так часто, но, открывая его, чаще всего изъяснялась на языке Бальзака. 
— В Прошлом Акнир сможет найти свою мать, — перевела кошачью реплику Вася. — Спросить ее совета. Судя по кладовой, Кылына нередко наведывалась в минувшие века. А то, что было, – остается навсегда.
         Васе надоело сидеть, развернувшись на 90 градусов, и она встала с дивана, желая разглядеть фреску с покосившимися Весами получше
— Зачем ходить так далеко? – не взяла в толк Катерина. – Кылына была жива еще неделю назад.
— Вы не знаете? – искренне изумилась Василиса Премудрая.
— Мы знаем, — избавила Катю от отрицательного ответа студентка. – Киевица может пойти в Прошлое. И не только Киевица – любая ведьма, если мы дадим ей ключ и если у нее достаточно сил. Чем больше силы, тем дальше в Прошлое можно пойти. Дойти до V, Х века может, пожалуй, одна Киевица. Но даже Киевица не может вернуться во вчерашний день. Если бы мы могли менять вчерашние дни, все было бы слишком легко. Слишком большой искус — все бы все время исправляли вчерашние ошибки. В общем, самое ближайшее время, куда можно пойти – тринадцать лет назад.
— Ладно, — позволила Катерина, — пусть топает в свой прошлый век, я не против. Я другого не понимаю. Почему наши Весы так болезненно отреагировали на тривиальную кражу денег?
Переключив телевизор, Даша поймала хвост новостийного репортажа: девица в мини-юбке сидела на загривке у парня и, смеясь, хлестала его хворостиной.
«За много лет до того, как Клара Цеткин и Роза Люксембург ввели в календарь 8 Марта, — затрещал журналист, — киевлянки давно праздновали свой женский день – Брыксы. На Петровки мужья обязаны были делать за жен всю работу по дому и выполнять любые их прихоти. Мужчины, которые в течение года обращались с женщинами недостаточно хорошо, попросту боялись выйти из дома. Украинские молодки объединялись в компании, чтобы хорошенько проучить их…»
«Землепотрясно!» — прониклась неизвестной народной традицией Чуб и широко открыла рот, желая задать вопрос об «украинском 8 Марта» двум имевшимся у нее в распоряжении историчкам, но не успела.
— Ясные Киевицы! — Преподавательница истории педагогического института приложила руку к своей безразмерной груди, — если мне будет позволено сказать вам правду...
— Позволяем, — разрешила Катерина Михайловна.
— При всем уважении к вам, вы отреагировали на кражу денег, потому что вы люди – слепые. Равновесие нарушено по намного более важной причине. Придя в Башню, Акнир официально объявила вам войну. В Городе раскол. Ведьмы распались на два лагеря. Большинство, — спешно пояснила предводительница киевских ведьм, — верят в вас. А я и наш Хозяин — не верим, мы знаем: вы — истинные. Иначе меня бы не было здесь. Но часть наших пошли за провозглашенной Наследницей.
— Что значит «провозглашенной»? – потребовала конкретики Катя.
— В свое время Кылына публично провозгласила дочь Наследницей и будущей Киевицей,  — истолковала Василиса Премудрая. —  И если Акнир, призовет на вас Суд, даже я не сумею подготовить вас к бою за столь короткий срок.
— Насколько короткий? – уточнила Дображанская.
— По традиции поединок назначат на следующий шабаш. А следующий – это Петровки.
— Петровки?! – дернулась Даша. – Украинское 8 Марта? Так это еще и шабаш? Только что по телевизору показывали…
— Брыксы – не всеукраинский, а чисто киевский праздник, — сказала преподавательница. — В ночь на Петровки, накануне праздника святых Петра и Павла, ведьмы со всей Украины слетаются в Киев справлять шабаш на Лысой Горе. А слепые женщины – празднуют свой «шабаш». Правильнее сказать, праздновали его до революции. Киевлянки ездили на мужчинах верхом, во всех смыслах: запрягали их в телеги и сани, заставляли стряпать, стирать, а сами напивались и отрывались на год вперед.
— Ездили верхом? — Чуб уразумела, чем занималась теле-девушка в мини – воскрешением дореволюционных традиций! — Как ведьмы? Я во-още думаю, ведьмы – те же амазонки. И мы, и они сильнее мужчин. И мы, и они – свободны. И мы, и они – ездим верхом, только они на коне, а мы на метле. А ведьмацкая метла – воо-ще стопроцентный фаллический символ. И Фрейд бы, наверняка, со мной согласился!
Но Зигмунда Фрейда в Башне не обнаружилось,  и эту интересную, животрепещущую и классную тему никто не поддержал.
— Брыксы имеют какое-нибудь отношение к делу? – справилась Катя.
           Василиса вздохнула:
— Никакого. Если не считать того, что Главных шабаша года всего три. Первый — 1 мая на Вальпургиеву ночь, ее празднуют ведьмы всего мира. Второй, как вы знаете, с 6 на 7 июля, в ночь на Ивана Купалу. Третий – 12-го,  в женский день.
— Сегодня 9-е! – подняла брови Катя. — Через два дня? И насколько это реально?
— Реально и весьма, — сказала Василиса Андреевна. — Суд над вами состоится через два с половиной дня. Теперь вы понимаете, почему ваши Весы покачнулись?
— Но ведь Кылына отдала власть сама! Нам! – Суд назначенный на послепослезавтра произвел впечатление даже на Чуб.
— Это так. – Вася озабоченно поправила бюст. — Но Акнир сказала вам правду. Существует закон. Киевица должна передать власть потомственной ведьме. Чаще всего ею оказывается дочь или родственница. Но родство — не непременное условие. А вот ведовская кровь – обязательное. Хотя, вполне может быть, в вашем роду тоже были ведьмы? – Василиса Андреевна с надеждой посмотрела на Трех. – Ведь ведьмы, — взбодрилась она, — есть в роду каждой второй киевлянки! Шанс очень велик. Советую вам срочно навести справки.
— Мне не у кого спрашивать. Мои родители умерли. Я с тринадцати лет воспитывалась в приемной семье. Соболезнования ненавижу! — срезала Катя.
— А мой дедушка Чуб написал целую книгу про ведьм, — сообщила Даша.
— Хорошо, — положительно оценила творчество Дашиного деда Глава киевских ведьм. — То есть книга сама по себе ничего не значит. Но раз он ее написал, возможно, его мать или бабка, двоюродная прабабка, троюродная тетка — не важно... Хоть капля ведовской крови! Стоит доказать ведовство одной из вас, Суда удастся избежать. Правда, и Киевицей тогда будет признана только одна. Но это лучше, чем… — Вася удрученно умолкла.
— Чем что? – взволнованно прояснила Маша.
— У нас могут отобрать власть? – не поверила Катя.
— О нет, силу Киевиц нельзя отобрать. Вы можете отдать ее только сами.
— А если мы не отдадим? – выпрямилась Катерина Дображанская.
— Вы отдадите, — испустила новый вздох Василиса. — Если вам придется выбирать между силой и жизнью.
— Но Киевицу невозможно убить. Убить ее может лишь Город. Акнир зря обвинила нас в смерти матери, — сказала Маша.
— Но она не зря призвала на вас Суд, — возразила студентке Премудрая преподавательница. — Во время Суда между Небом и Землей этот закон не действует. Вы будете уязвимы. И бой будет один на один. Точнее, три на одну. Но это не лучший вариант. Проиграв Трем, Акнир попытается опротестовать результат. Лучше, если в поединок с ней вступит одна из вас. Но беда в том, что вы не справитесь с ней даже втроем.
— Вы шутите? – сломала губы Катя.
— Вы должны понять, Екатерина Михайловна, — На этот раз Вася приложила к груди уже обе руки. — Акнир – не обычная ведьма. Она юная, взбалмошная, но она выпестована с детства. Кылына растила ее Киевицей. Она знает и умеет практически все, что умела ее мать.
— Она обертиха? – придирчиво прищурилась Даша.
— Нет, Акнир не способная обращаться ни в людей, ни в животных. Но она гадуница, косматочка, кудесница. Чародейка, чертовка, бесиха, труболетка… Но главное – чароплетка!
— Можно с гадуницы поподробнее? – попыталась разгадать абракадабру Чуб.
— Гадуница — значит, умеет гадать и предсказывать будущее, — удовлетворила ее любопытство препод.
— А косматочка?
— Умеет ворожить с помощью своих волос. Весьма ценное качество, если под рукой нет ничего иного. Не случайно инквизиторы в первую очередь брили ведьм наголо. Считалось, что в женских волосах прячется сила Дьявола.
— Как интересно! – энергично тряхнула косами Даша. — А бесиха? Труболетка?
— Может насылать и изгонять бесов. Способна пролететь на метле сквозь печную трубу.
— Чертовка?
— Управляет чертями.
— Мы тоже управляли. Хоть нет, — понурилась Чуб, — черт только врал, что слушался нас, а сам нас круто подставил. А чародейка, чароплетка?
— Владеет чарами и может, при надобности, сплести новые заклинанья сама. Редчайший дар, его невозможно приобрести — с ним рождаются или не рождаются… Правда, — подбодрила Трех Василиса, — пока Акнир просто ведьма. В ней нет силы Киевиц. Но, к несчастью, ее нет и у вас. Вы сами не понимаете своей силы. Вы не понимаете даже, о какой силе я говорю. Она принадлежит вам, но вы не повелеваете ею. А Акнир готовили в Наследницы со дня рождения. Я должна сказать вам правду: я сомневаюсь, что вы сможете выиграть бой.
— Я пять лет посещаю боксерский клуб, — информировала ее Катерина. — А когда я вышла на ринг, выпив победного зелья…
— С передозировкой, — сказала Чуб. – Да неважно, – отмахнулась она. – Снова передозируем, раз такая жара! Слушайте, Вася, вы б Катю на ринге видели! Она была как не знаю что… Она могла бы всех там поубивать!
— Поединок между Небом и Землей — это не бой на кулаках, — тускло сказала Василиса Андреевна, стараясь не задеть ни бурнокипящих чувств Даши Чуб, ни чести Катерины Дображанской. —  Он состоит из трех частей. В первом вам придется отвечать на вопросы. Для привычности назовем их тестами. Но чтобы ответить на них, нужно знать всю магию Киевиц, всю историю Города.
— Ну это разве что Маша сможет, — понадеялась Чуб.
— Я прочитала только пятую часть Книги, — отрицательно качнула головой студентка. – Но за два дня я могу…
— Да, Ковалева, — вернулся к Васе преподавательский тон. – С этим вы справитесь. Во второй части соперницы должны показать Суду, как их сила способна менять мир.
— Я могу разрушить дом, сжав руку в кулак, — сказала Катя.
– А я, наверное, только на метле пока хорошо летаю, — покаялась Чуб. – Зато Маша умеет воскрешать мертвых!
— Неплохо, — похвалила Василиса.
— И потом, – взбунтовалась Землепотрясная Даша, — прошло всего пять дней. Мы Киевицы всего пять дней! Без году неделя! Даже недели-то еще нет… Чего они от нас хотят?
— Акнир и принявшие ее сторону хотят именно этого — чтобы вы проиграли. И вы проиграете. – Вася больше не пыталась смягчить удар. — Третий этап – Поединок. Бой между Небом и Землей. Вам позволят выбрать оружие. Но, помимо оружия слепых, нужно использовать силу. И если вы хотите знать, какова сила Акнир, я скажу: она неспособна, ни разрушать, ни воскрешать, у нее вряд ли хватит сил даже на то, чтобы пойти в Прошлое дальше, чем на тринадцать лет. Но она чароплетка! – В возгласе Васи простонало отчаяние. — Со времен Великой Марины даром чароплетства не владел никто! Акнир может сплести новые чары! Чары, которых нет в книге Киевиц. Чары, против которых нет противоядий. Кабы не это, у вас был бы шанс. Но я не знаю, я просто не знаю, на что она способна на деле. Чароплета почти невозможно предугадать. Он меняет мир по собственному желанию. Он создает новые законы. Так же как поступала Марина. И теперь тысячу лет все мы вынуждены подчиняться законам, провозглашенным ею. Стоит Акнир получить чуть больше сил… Впрочем, — сказала Василиса, — вы можете отказаться от боя.
— Третий вариант есть? – сухо спросила Катя. – Либо мы находим ведьмацкие корни, либо сдаемся?
          В вопросе Дображанской таилась ирония – малолетка, изощрившаяся их обмануть с помощью союзника-кота, не была идиоткой.
          Но все равно была малолеткой.
          И та, чья рука, сжавшись в кулак, могла разрушить соседний дом, не могла воспринимать ее иначе, чем неприятность.
— Разве что попытаться оттянуть Суд, — сказала Премудрая.– У вас есть три ночи. Предположим, сегодня или завтра над Старокиевской горой зажжется красный огонь, и от срочности решения этой проблемы будет зависит судьба Города. Тогда Суд будет отложен до окончания данного дела и перенесется на 1 мая грядущего года. А за год ваша сила успеет прорасти… За год вы совершите многое, и результаты, естественно, если они будут положительными, зачтутся вам в плюс.
— А то, что мы спасли Киев, уже ничего не значит? – обиделась Даша.
— Значит, — сказала Глава киевских ведьм. — И очень много. Но Акнир не солгала вам. Пока мои ведьмы тряслись за свои шкуры, они были готовы признать вас кем угодно. Вы спасли Киев. Вас Трое. Казалось, пророчество сбылось. Но, увы,  закон есть закон! И отменить закон, провозглашенный Мариной не в силах ни я, ни Хозяин. Так было тысячу лет. Киевица должна быть потомственной ведьмой, и ее утверждает Суд между Небом и Землей. Хотя, если бы Небо и Земля не признали вас достойными, вы бы никогда не победили Кылыну.
— Подождите, — прервала ее Маша. – Вы говорите Небо и Земля. Тогда почему Киевица должна быть именно ведьмой, а не…
— О, вы совершенно правы, Мария Владимировна! — Несмотря на подчеркнуто уважительное сочетание слов, ответ Василисы прозвенел неподобающе саркастично. – Простите, что я забыла уточнить этот важный нюанс. Если в вашем роду есть святые, чудотворцы или угодники, это, безусловно, решит все наши проблемы!


***

— Маш, ты не знаешь к чему чешется левое полупопие?
Даша Чуб изогнулась на надувном матрасе и почесала помянутое место.
— Ладонь — к деньгам, нос – к выпивке, грудь – к сексу, бровь – к гостям. Локоть – спать на новом месте. А попа?
Пляжный матрас возлежал на верхней площадке ступенек музея истории Украины.
Музей в свою очередь стоял на Старокиевской горе – той самой, где тысячу пятьсот лет тому основали Град трое братьев — Хорив, Щек и Кий, давший свое имя Киеву.
Той самой, где тысячу лет назад стоял Город князя Владимира и его княжий терем, где пировали три легендарных богатыря: Илья, Добрыня и Алеша.
Той самой, где каждую ночь должны были дежурить Трое, пришедшие в Киев в третий раз — Катя, Маша и Даша.
Ибо книга Киевиц гласила:

Да пребудет сила с тобой, когда ныне, как и в любую иную ночь, стоя на горе, породившей Город, ты, завидев на небе красный огонь, полетишь туда, чтобы остановить то, что может нарушить Истину.

Вот только стоять на горе, запрокинув голову и рассматривая небо над ней, в надежде увидеть там «красный огонь», дольше пятнадцати минут было совершенно невыносимо. Шея затекала и ныла.
И вчера Дашу озарило: матрас!
— Так ты не знаешь, к чему чешется левое полупопие? Хорошо б задница чесалась к чему-то полезному, — проканючила Чуб.
 Ее рука оставила попу в покое и успокоилась на лежащей рядом верной метле, с двумя прикрученными к древку велосипедными седлами.
Это означало готовность №1.
Метла была Дашиной любимицей, уже не раз за их недолгую совместную жизнь выручавшей хозяйку из самых безумных передряг.
Но на небе ничего не горело.
— Ну че там? – спросила певица у Маши.
— Ни-че.
— Че, совсем ни-че? И у меня совсем…— Даша недовольно заерзала.
Сидя на ступеньках, держа в левой руке карманный фонарик, Маша штудировала большую бухгалтерскую тетрадь, в мягкой обложке, найденную в открывшемся им тайнике.
Листы ее были исписаны идеально ровным почерком — знакомым, красовавшимся на всех банках, пакетах, коробках в их шкафах, — почерком аккуратистки Кылыны.
Даша, отыскавшая в обширной библиотеке Башни книгу «Тайны Зодиака», положительно утверждала: Кылына была рождена под знаком «Девы»:
«Только «Девы», и еще «Весы»… Это я, Маша, имею в виду тебя. Только вы двое — такие фанатичные системщики. Вам бы все по полочкам разложить, по баночкам, по пунктам, пока нормальные люди (тут Чуб имела в виду себя) просто живут и наслаждаются жизнью».
Но в данный момент Даша не наслаждалась – вертелась и нервничала.
— Нет, они меня умиляют! — проворчала она. – Сначала они делают нас Киевицами, как будто мы их просили. Потом мы в срачке спасаем их от Змея, как будто нам больше нечего делать. Потом они закидывают нас золотом и называют королевами… А потом, тыц-пиздыц! — вызывают на Суд и требуют, чтобы мы доказали, что мы те, кем они сами нас сделали. Где логика? – вопросила она. — Нету! Ну ни-че, ни-че! – злорадно пообещала Землепотрясная. – Я знаю, к чему моя задница чешется. Она у меня всегда чешется к приключениям. Чую, сейчас на небе что-то ТАКО-ОЕ зажжется, что мы всем им скажем: «А не пошли бы ли вы! У нас есть дела поважнее, чем выяснять, кто кому косматочка, а кто гадуница», — и добавила без логического перехода: – Боже, как я по сцене соскучилась! Я ж раньше каждую ночь в клубе пела. А ты меня и не видела... Как я Катьке завидую, что она работает.
Чуб вдруг запела:

Гори, гори, моя звезда!

Голос, огромный, сильный, накрыл безлюдную Старокиевскую.
         Маша подняла глаза – она не знала, что талант Даши Чуб обладает такой страстной энергетической мощью.

Звезда любви приветная!
Ты у меня одна заветная,
Другой не будет никогда…

Однако тоскливая серенада, обращенная к небу над горой, оставила его равнодушным.
«Заветная» звезда не загорелась.
— Да оставь ты эту тетрадку в покое! – озлилась певица. – Говорю тебе, малая случайно ее уронила, когда деньги тырила. Если б тетрадка что-нибудь значила, она б взяла не бабки, а ее.
— Логично. — Машин ответ был усталым.
Хотя конспект Кылыны был пролистан ею больше чем наполовину, его содержание так и осталось полнейшей загадкой.
На первой странице тетради стояло одно-единственное число – аккуратно зачеркнутое.

                       1230311284

         Следующие страниц двадцать занимали непонятные и длиннохвостые формулы, столь заковыристые и бесконечные, что от обилия чисел, иксов, дробей и математических прогрессий у студентки исторического факультета закружилась ее гуманитарная голова.
На двадцать первой странице задачка заканчивалась значком:

                           =

А на соседнем листе стояло еще одно число, трижды обведенное ручкой, так эмоционально и криво, точно, вычислив его, скрупулезная Кылына утратила от счастья контроль над собой.

                           = 211911

Двести одиннадцать тысяч девятьсот одиннадцать.
Маша расширила глаза. Потом сощурила.
Не помогло.
Под 211911 пристроилось непонятное:

К+2 верт
ААА не прольет, БД не пойдет, вор не будет, Ц остается (БМ очень тревожно?)

Студентка пролистала еще пару страниц – они были схожими.
Страницы слева занимали подсчеты.
Страницы справа – слова и сокращения.
Сие сильно смахивало на словесную расшифровку левой — математической части.
Но расшифровать расшифровку так же не представлялось возможным.
Ковалева вернулась к началу:

К+2 верт
ААА не прольет… вор не будет…

 «Кто не будет вором? Тот, кто получит двести тысяч?» — подумала она и в недоумении закрыла тетрадь.
— А я вот тут думаю, не записаться ли мне в астрологическую школу Глобы, — доложила ей Даша Чуб.
—  Тебе? Киевице? – удивилась подруга. — Ты способна увидеть на небе такое, что Глобе не снилось.
— Да, — согласилась та. — Но только на одну минуту. А сколько часов я должна тупо на небо пялиться? Так, может, хоть астрологию изучу… Еще мне физиогномика нравится. Это читать характер человека по чертам лица. Вот видела морщину у Кати на лбу? Так это огромная редкость! Обычно у всех нормальных людей две продольные морщины, а у нее одна — точно посередине лба. Такая же была у Черчилля. Из этого можно увидеть, что она сильная натура, помешанная на власти.
— А разве это без морщины увидеть нельзя?
— На Кате? Можно.

К+2 верт

«Катя плюс мы двое, — предположила Маша. — Вряд ли. Но, допустим. Тогда, что такое «верт»? Вертихвостка? Вертеп? Вертеть? Вертолет?
Вертолет мог бы подойти…»
Как раз неподалеку от них, на Ярославовом Валу, во дворе дома №15 сын известного киевского психиатра – авиаконструктор Игорь Сикорский построил и опробовал в 1911 году первую в мире модель вертолета.
В 1911 году. 201911… Кабы не прилепившаяся впереди двадцатка.
1911 год зашевелился у Маши в уме, и из него, как из скорлупы обещало вылупиться нечто знакомое. Но обещание свое не сдержало.
— Д-аш, — отрывисто позвала студентка, — помнишь, ты говорила «в Киеве всегда летали»?
— А то! – ожила Чуб. – Я ж мечтала стать космонавтом! И мне предки книжку купили — с картинками, про воздухоплавание. Я ее все детство читала. Вот там я и прочитала, что первую в мире «мертвую петлю» летчик Петр Нестеров сделал в Киеве. Первый вертолет изобрел наш Сикорский. Первый в мире спутник земли, первую ракету в космос запустил наш Королев1. А еще до него киевский инженер Гешвенд придумал «паровоз-самолет» для полетов в космос. Тогда его запихнули в сумасшедший дом, а теперь считают основоположником аэронавтики… И даже первую атомную бомбу изобретали наши! В Америке Кистяковский2, он в революцию сбежал из Киева в США и был советником Кеннеди. В Москве – наши Курчатов и Александров. Один из Крыма, другой из Киева. Теперь-то ясно чего…— сказала Чуб. — Просто Киев город такой – летательный. Столица Ведьм. Мы тут тысячу лет на метлах рассекали. Ладно, ложись, твоя очередь бдить.
Вздохнув, Маша отложила конспект и, согласно сложившемуся ритуалу смены караула, задрала горло к небу.
Не отрывая глаз от серебряных звезд, она вслепую переместила себя на освобожденный матрас, пока Даша, придерживая напарницу за ягодицы, направляла их на середину ложа.
Небо должно было оставаться в поле их зрения каждую секунду! Поскольку, если на нем загорался «красный огонь», «завидеть» точное местонахождение оного, чтоб «полететь туда» было возможно лишь в самое первое мгновенье.
— Все. Ложись! — дала добро Даша.
Маша Ковалева легла.
От нечего делать Земплепотрясная открыла тетрадь с «математикой».
— Фигня какая-то, — прокомментировала она минуту спустя. – Слушай, Маш, а ты ведь нам так и не сказала, чего у тебя такой паршивый настрой? Из-за суда? Да?
— Да, — сказала Маша. Потом подумала и сказала правду: — Нет.
— Конечно нет, — удостоверила Чуб. – Оно у тебя давно паршивое. С тех пор, как ты с Купальского шабаша слиняла. Я ведь знаю, куда ты побежала.
— Знаешь, — не стала спорить та.
— Но я честно молчу.
От удивления Ковалева на миг оторвала взор от жизненно важного неба и взглянула на Дашу.
Даша, честно молчавшая почти трое суток,  была явлением невероятным!
— К своему художнику побежала в ХIХ век. К Врубелю. Верно?
— Верно.
— Ну и че, не сложилось? – соболезнующе сказала подруга.
— Не сложилось.
— Я так и поняла, — удовлетворенно кивнула Чуб. —  И у меня с Демоном не сложилось. В смысле с моим Демоном — с Яном. На шабаше все вроде было туда-сюда… Точно не помню, пьяная была. А когда протрезвела, дошло: то был уже совсем другой Ян. Холодный какой-то. Странно. Я ж ему нравилась – точно!
— Не нравилась ты ему, – неожиданно жестко сказала Маша. – Ни ты, ни я, ни Катя. Поверь. Я с ним говорила.
— С моим Яном?!
— Нет. С моим Деном.
Тут автор, обязан кое-что объяснить.
С тем, кого Глава киевских ведьм Василиса Андреевна уважительно величала Хозяином, кого книга Киевиц именовала «Стоящим по левую руку» и кого Даша и Маша, по присущей людям привычке называли Демоном, — с Демьяном, Яном, Демитрием Киевицким у без году неделя Киевиц сложились сложноподчиненные отношения.
Начать с того, что каждая из Трех  видела Своего Демона.
Пред Катей он являлся в облике ледяного блондина.
Пред Дашей – в лице разбитного рыжего парня (в которого Землепотрясная Даша не преминула влюбиться по самые уши!)
Маша же водила знакомство с ночноглазым и черноволосым, представшим пред ней поначалу веселым и добродушным, но очень скоро давшим понять: то была только маска, призванная смягчить случайным избранницам переход в Киев иной.
И Маше первой довелось встретиться с его непроницаемым взглядом, с губами, говорящими загадками и полунамеками. И его пренебрежением.
Не то чтобы Демон отказывался им помогать.
Но ранг его в Киеве был слишком высок, чтобы он счел нужным скрывать: он уважает не их, а их власть, они же – люди, слепые, вызывают у него такое же высокомерное презрение, как слепые котята у людей, не склонных умиляться глупым зверькам.
— Нет, я не верю!– От переизбытка чувств Чуб вскочила на ноги, зазвенела серьгами. – Не верю, что я Яну совсем разонравилась! Вася ж говорила: Демон за нас. Ян верит: мы – истинные. Он нам поможет. Не понимаю, почему он не появляется?
— Он сказал мне, как его найти. — Маша смотрела на небо. – В любом случае придется с ним встретиться. Может, он посоветует, как быть с Акнир. Хотя… — Она помолчала. —  Знаешь, я не уверенна, что так уж хочу быть Киевицей.
— Ты? – звякнула золотом Чуб. — Ты ж больше всех хотела!
— Не знаю, — выдохнула студентка. — Тут как-то сразу все наложилось. И то, что я из дому ушла. И то, что мы не можем в церковь войти. Я мимо Владимирского собора сегодня шла,  меня как ударили! И то, что Мир погиб…
— Ты че, по этому придурку тоскуешь?! – зыкнула Чуб. — Он был сатанист!
— Он меня спас, — сказала Ковалева. – Но дело не только в этом.
— А в чем? – Даша с любопытством вгляделась в обращенный к небу профиль подруги. – Ну, колись! Я ж чую подвох. О чем ты там думаешь втихаря?
Маша стремительно втянула воздух, намереваясь сообщить самое главное — Тайну.
Но вместо главного выкрикнула совсем другое:
— ОГОНЬ!!! Даша, ОГОНЬ!!!


***


Землепотрясная молниеносно подняла голову вверх.
И увидела то, что ей доводилось видеть всего раз.
Как небесные звезды рассыпались бусами…Сплелись в гирлянды.
Гирлянды слились в серебристые нити.
И из линий родился сверкающий чертеж.
Карта Киева!
Улицы, дома, берега…
И тревожный красный огонь в правом углу!
Секунду звездная карта их Города сияла на небе над Старокиевской горой.
А потом небо упало. Полетело на Дашу.
И Чуб снова почудилось: то не небо летит на нее, а она с невыносимой быстротой падает вниз – на землю с небес.
Вычерченный из звезд схематичный Киев с устрашающей скоростью становился реальным. Обретал размер и объем.
Даша падала… Чуть не разбилась о какую-то крышу. Пролетела мимо горящих окон серого дома, отмеченного невзрачной особой приметой — магазином «Хлеб». И, пролетая, поспела приметить стоявшую у окна женщину, с высосанным жизнью лицом. Ее стоячие, пустые глаза. Белый журнал в ее руке.
Смертельно-черный асфальт понесся на Дашу.
«Сейчас разобьюсь! Все…»
Иллюзия паденья исчезла.
Землепотрясная обнаружила себя на ступеньках музея и быстро справилась с потрясением.
Заорала:
— Маша, ты видела? Где это? Где?! – жарко надеясь, что женщина с остановившимся взглядом и окажется тем, важным делом, ради которого все их неприятности отложатся на долгий-предолгий год. — Где это, ты не знаешь?!
— Ка-ж-ж-ется, знаю, — сказала Маша, рассыпчато выговаривая буквы. – Боже, как страшно! – прижала она к сердцу ладонь. — Как страшно падать.
— Страшно – по фиг. Где это?
— По-моему, Харьковский массив. Там моя крестная жила. На улице Ахматовой.
— Ахматовой? – Даша вытащила из сумки реальную карту и, озарив ее фонарем, отыскала нужную надпись.
— Ахматова-Хлеб. Найдем. На метлу! – издала победный клич труболетка.


1Королев Сергей Павлович (1907—1966)  — конструктор первых ракетно-космических систем. Родился в Житомире, в семье учителя.
Поступил в Киевский политехнический институт. С. П. Королев создал первый советский ракетный планер, первую советскую крылатую ракету. Под его руководством были построены первые пилотируемые космические корабли, отработана аппаратура для полета человека в космос, для выхода из корабля в свободное пространства и возвращения космического аппарата на Землю, созданы искусственные спутники Земли. К. первым послал космические аппараты к Луне, Венере, Марсу, Солнцу для их исследования.

2Кистяковский Георгий Богданович (1900—1982), русский ученый. Родился в семье профессора права Киевского университета Богдана Кистяковского. С 1926 проживал в США, один из создателей первой атомной бомбы.

<<глава первая * глава третья>>

 
 
 

 

НОВАЯ КНИГА ЛУЗИНОЙ И ЖАДАНА 'ПАЛАТА №7' ОБРЕЧЕНА СТАТЬ СЕНСАЦИЕЙ ЛИТЕРАТУРНОГО СЕЗОНА 

Представить под одной обложкой самую успешную писательницу страны и культового украинского автора не мог никто. 


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

«…набором довольно распространенных, вполне земных и жизненных эпизодов рисуется картина, парадоксальным образом отсылающая читателя прямиком ко всему неземному, философскому и духовному. В книге нет ни слова о смысле жизни, но, едва дочитываешь последний абзац, не можешь избавиться от навязчивых мыслей о собственном следе в чьей-то судьбе, о том, все ли сделал для близких, о том, не прозябаешь ли ты бессмысленно и не гробишь ли свой талант» 


ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

«Влюбившись, мы честно пытаемся заглянуть другому в душу, словно в окно. Но чаще всего видим лишь свое собственное отражение в оконном стекле. Отблеск собственного света, который слепит нам глаза, не позволяя разглядеть другого...» Лада Лузина 

«Як усе це переповісти? Наша мова легко нам зраджує, вона живе своїм життям, незалежно від нас, лише віддалено відтворюючи те, що ми насправді хотіли сказати, що ми дійсно мали на увазі.» Сергій Жадан 


КУПИТЬ
ОТЗЫВЫ


ЛАДА ЛУЗИНА ЗАНЯЛА 1 МЕСТО ИЗ 25 САМЫХ УСПЕШНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ УКРАИНЫ! 2011-2012


 

Музей Нового года: старые новогодние игрушки, открытки, гадания 

КУПИТЬ КНИГИ С АВТОГРАФАМИ МОЖНО ЗДЕСЬ!:  


НОВЫЙ РАССКАЗ ЛАДЫ ЛУЗИНОЙ 'НОЧЬ ГОРОДА'